Как бросить пить

– Святый вечер! – тихим голосом произнёс поздравление «вор» и вошел в комнату...
Все перевели свои взоры к двери. Дедусь уронил из рук Евангелие, бабуня словно окаменела.
– О горюшко! – вскрикнула жена.
Все молчали. Из села доносилось далекое пение колядки. Отец заговорил не сразу:
– Здорово, сыну!
– Святый вечер! – ещё тише произнёс Иван.
Все молчали. Лишь кот мурлыкал за печью.
– Грабить нас пришел! – начал отец. – Прости – нечего нет, осталось лишь поруганное имя да волосы эти, что из-за тебя поседели. Ударь мать свою, может, у неё, живой еще, сердце вырвешь, или жену свою. У нее слёзы остались ещё, вишь, не все выплакала – забери ты и их. Да возьми у ребёнка своего то, что люди дали ему. А дали они прозвище Сын вора.
– Не грабить пришёл я. Я нищий духом пришел с покая¬нием. Простите!
Иван упал на колени, припадая к ногам отца. Мать залилась слезами.
– Встань, не такой день, чтоб не прощать! Бог – тебе судья! Люди не звери, простят! Сей час, накануне того дня, когда родился Тот, Кто простил грехи всех людей и за них пострадал.
Старик обнял сына, поцеловал его и спросил:
– А чистосердечно ли каешься?
– Как вор на кресте!
– Не мой этот тато! – заговорил мальчик. – Этот оборванный, а мой был...
– Сыну! Иван! – рыдая, мать и жена бросились к оборванному.
– Простите! Простите!.. – заплакал Иван и рванулся к двери.
– Куда ты? – спросил отец.
– В волость... Сам отдамся в руки... пусть судят! Пусть наказывают! Мне теперь будет легче! Я счастлив в этот час! Будто сам Бог вошёл в мою истерзанную душу. Господь в моей душе! Совесть пробудилась – Христос родился в ней!
– Воистину, воистину родился! – шептал отец и у него из глаз лились слезы. – Но постой, сыну, успеешь еще в волость. Богу нужно не это, а покаяние. А не пролил ли ты крови, сыну?! Может, ты душегубец? Кайся!
– Нет! – ответил сын, и все радостно перекрестились. – А этой ночью чуть было не поддался дьяволу. Когда, таясь, я пробирался к нашему селу, то перегнал меня жидюга. На нем была дорогая шуба.
«Наверное, силища денег у него», – подумал я.
Злость охватила меня, что едет он, да еще в шубе дорогой, а я, оборванец, плетусь пешком. Как только меня опередил он, я выхватил «товарища» из-за голенища и уже занес его над головою.
– Господи, помилуй! – простонала, крестясь, семья. Иван то¬же осенил себя крестным знамением. – Как услыхал я церковный колокол, нож выпал из рук, и начал я молиться Милосердному, чтобы отвел Он меня от душегубства. Благовест этот будто звал меня в село, в семью, в церковь. Тягостно, невыносимо на душе было в такой праздник.

...Лишь наступил рассвет Божий, Иван собрался идти в волость.
– Хоть сорочку возьми! – просила, рыдая, жена.
– Позавтракай, сыну! – просили старики.
– Нет, надо идти. Сорочку да завтрак власти дадут, а книжечку эту не дадут, в остроге ее нет.
Иван указал на книгу, что лежала за иконами. Отец достал её и благословил ей Ивана... Это было Священное Писание.
– Прими, сыну, наказание свое без нареканий, как написано в Священном Писании, и возвращайся домой честным человеком.
«Вор» взял Священное Писание, поцеловал его, спрятал за пазуху, попрощался с семьёй и с просветленным лицом вышел из хаты.
– Он воистину познал Бога! – сказал отец.
Иван подошел к церкви. Возле неё собралось всё село. Он попросил прощения у собравшихся.
– Мы тебя погубили! – гудели люди. – Ты правду говорил: если откроется шинок, то пойдут по селу кражи, пьянства, разорение семейств. Так и вышло! Не один из наших пошел уже с сумой собак дразнить под заборами! Возвращайся, брат, скорее, перенеси наказание – и к нам. Мы вором тебя не считаем, покаялся ты – и снова станешь человеком. Доброе у тебя сердце, только сбился ты с пути. Возвращайся же!
– Позвольте мне, люди добрые, помолиться в церкви нашей, что меня крестила, исповедывала, женила, а я за это обокрал её. Покаюсь перед Богом, а затем вяжите меня, ведите к становому!
– Молись, молись, ты сказал святое слово, – слышалось вокруг, – а вязать тебя не будем! Мы верим тебе. Не удерёшь ты, так как сам пришел и потому, что ясли Божьи в твоей душе – и в них Христос родился.
Иван остановился перед иконой «Рождество» и тихо сказал: «Помяни мя, Господи, когда, приидешь во Царствие Свое!» – вот и вся молитва. С просветлённым лицом вышел покаявшийся из церкви. Его повезли в город на розвальнях. И как раз пришлось Ивану ехать мимо шинка мещанина «Душа нараспашку». Мещанин стоял у порога, выставив живот с золотой цепочкой, и сонно зевал. Иван соскочил с розвальней и подошел к шинкарю:
– Прости и ты меня, брат! – поклонился Иван ему в ноги.
Но тот с презрением посмотрел на него и ответил:
– С ворами у меня никаких делов нетути!
У Ивана на глазах заблестели слёзы и что-то будто сдавило горло. Трудно было крестьянину принять это нарекание, имя это, да ещё и от кого… Больное самолюбие всколыхнулось в душе Ивана…
– А кто же к этому меня довёл? – сквозь слёзы ответил он. – Эх, да Бог с тобой!..
Розвальни тронулись. На колокольне ударили во все колокола. Иван снял фуражку, перекрестился и радостно улыбнулся. Лицо его было умиротворённым, спокойным, и он торжественно запел:

Рождество Твое, Христе, Боже наш,
Воссияв миру и свет радости...

Шинкарь размахнулся правой и широко перекрестился:
– А ну, какую же торговлю пошлет сегодня Святое Рождество!..
«Рождество твое, Христе, Боже наш!» – пел богобоязненно «душа на распашку», открывая шинок.

(ВОР — часть 1)
(ВОР — часть 2)
(ВОР — часть 3)
(ВОР — часть 4)
(ВОР — часть 5)
(ВОР — часть 6)
(ВОР — часть 7)

Кубанская литература – онтология

– Шинкарь!
– Чего изволите?
– Откуда ты взялся на мою голову!? Ха-ха-ха!.. Давай руку, ну!
– Извольте-с!
Иван поцеловал руку шинкарю.
– Бог с вами!..
– Я... пропащий! – Иван плакал снова. – Я богач... Не попаду в Царствие Небесное, а ты, свинья, попадешь, потому что бедный...
– Не кручинься, Иван Петрович, пустяк дела! Дай Бог вам ещё больше иметь, потому вы человек большой, у-у-у... Вы большой – вам много и надо, а нам, мышам маленьким, пошли, Господи, смекалочку, как копеечку нажить от вас, потому у меня душа нараспашку. А в рай вы попадете непременно.
– Попаду?..
– Обязательно, только на сходе поддержите меня. Хочу еще шинок открыть.
– Поддержу!.. Так попаду?.. Ну давай драться кулачки...
– Ага, испугался!.. Ну давай поборемся. Я теперь на всякую борьбу... Хочешь болгарскую... давай за пояса... А ну отгадай загадку?
– Довольно уж, прощайте, вот и двор ваш! – шинкарь повернул обратно.
– Нет, подожди, давай «в Фильку» играть... – Иван свалился у клуни. – Господи, Боже мой! Шинкарь, поцелуй меня... Скажи, попаду ли я в рай?
– Иди, сучий сын, в хату! Ишь, нализался! Забрался к свиньям и спрашивает у кнура, попадет ли он в рай! – закричал на Ивана отец, который вышел из хаты, услыхав во дворе пьяный говор.
– Это вы, тато? Простите?.. Бейте, я и слова против вам не скажу, – бормотал крестьянин, еле ворочая языком.
– Ну, иди, сынаша, в хату! Не годится хозяину валяться здесь!
Иван плакал. Отец проводил его.
«Что это с ним случилось? – думал старик. – Никогда ведь не было, чтобы сын так напивался!»
На следующий день Иван снова пошел в шинок похмеляться и опять возвратился ночью пьяным. На третий день случилось то же самое. И начал Иван топтать дорогу к шинку, а затем запил. Он окончательно разленился, забросил хозяйство и последнюю копейку нес шинкарю, а как не оставалось и последней, то крал у жены что-нибудь из вещей и, таясь, бежал в шинок. Отец заметил кражи, всё закрыл на замок и начал вести хозяйство сам.
Иван допился уже до того, что пропил и чоботы. Шинкарь дал ему старые опорки, которые хотел выбросить на мусорник. Каждый день Иван пьяным валялся возле шинка. Люди горестно качали головой да дивились этому.
– Наверное, ему так наговорено! – судачили они. – И с чего бы это?

(ВОР — часть 1)
(ВОР — часть 2)
(ВОР — часть 3)
(ВОР — часть 4)
(ВОР — часть 5)
(ВОР — часть 6)
(ВОР — часть 7)

Кубанская литература – онтология

– А, господин Сковородкин по прозванию Лепешка! Наше вам с огурцом – десять, с кисточкой – пятнадцать! Как поживаешь, как прижимаешь?! – с этими словами, злобно оскалившись, подпрыгивая, к Ивану подбежал мещанин-шинкарь. Он прилюдно низко поклонился гостю.
Иван не выдержал этой насмешки. Он сгоряча размахнулся – и шинкарь брякнулся под стол. Все захохотали. Мещанин тут же вскочил и также захихикал, стараясь показать, что Иван толкнул его шутя.
– Ну и шутник же вы, Иван Петрович, настоящий душа-человек. Люблю таких откровенных господинов!
– Господин добрый, – произнёс кто-то, – только ты, шинкарь, нос вытри, а то сопля бежит.
– Пустяк дела! За это я вас, милый мой господин, угощу горилочкой!
– Пошел к бесу! Если захочу, то и за свои пить буду. Слава Богу, люди еще хозяином меня считают.
– Что и говорить, – лебезил шинкарь. – Дай бог вам еще больше, но только не обижайте и меня – выкушайте чарочку ради нового, приятного знакомства! Потому мы – люди, человеки, и нам не с руки ссориться.
– Не хочу, – сердито ответил Иван.
– Да выпей, – начали уговаривать его люди, – ведь человек просит, ты же его обидел, а он ещё и подносит – пей!
– Ну разве за мировую! – Иван взял чарку. – За твое здоровье, московская вера!
– За здравие! Ну и шутник, одно слово, – модник!
Иван выпил. Выпил на свою голову – и от чарки этой опьянел навеки.
– Ну, что ж? Давай мою полкварту! Угощу и я тебя!
– То есть, вот какой приятный господин! – бубнил мещанин, а сам подсыпал в бутылку немного дурмана, нецедил горилки и поднёс Ивану.
Только лишь глухой ночью пришёл Иван домой. Его провожал шинкарь.
– Ты человек, а я свинья! – бормотал Иван. – Я тебя обидел, за это меня Бог покарает!
Пьяный Иван горько плакал.
– Да не надрывайтесь, Иван Петрович, пустяк дела!
– Постой! Я ляпнул тебя по роже? Ляпнул?
– Действительно, ляпнул!
– Ляпай меня по мордасам! Бей!
– Как можно!
– Ага, испугался! Ну целуй меня... Так... Ха-ха-ха! И откуда, в чёрта, взялся ты на мою голову!.. Будешь петь. Ну начинай...
– Иван Петрович!
– Чего? Отродясь я – Иван Петрович! Пой, не то снова ляпну!
– Не порядок!
– Молчать, а то у меня... Как ты говорил?
– Душа нараспашку...
– Душа нараспашку! Ха-ха-ха! Пой...

Атаманэ батьку наш,
Беры мой сири волы,
Бо тэпэр не ваш…

Иван отчаянно пел, а потом сказал:
– Община... Глупая рада... Уже и не слушают Ивана... Да-да... Вспомнят когда-нибудь!

Занэдужав чумачэнько,
З Крыму идучи...

– Слышь... занэдужав... О!.. А ты, свинья... Танцуй! Я тоже буду танцевать... Ну!..

Гоп-гоп, гопака,
Бо я з роду така...

(ВОР — часть 1)
(ВОР — часть 2)
(ВОР — часть 3)
(ВОР — часть 4)
(ВОР — часть 5)
(ВОР — часть 6)
(ВОР — часть 7)

Кубанская литература – онтология